УИЛБУР СМИТ БОЖЕСТВО РЕКИ ДРЕВНИЙ ЕГИПЕТ 1 Аннотация В почву увлекательного романа прилегла подлинная история пылкой и преданной любви, изложенная на папирусах, найденных в гробнице безызвестной древнеегипетской царицы. Это повествование раба-евнуха по имени Таита врача, философа, поэта, инсупругера и астронома, ментора царицы с младенчества и до е смерти Эта книга, как и немалые предшествующие, посвящается моей жене Даниэлле Антуанетте Нил, несущий собственные воды на страницах романа, заточил нас обоих. Мы проделали немало довольных дней, путешествуя по этой речке и гуляя по его берегам. Как и наша жизнь, книга моя рождена той Африкой, где мы с тобой имелись сообща Впрочем любовь моя к тебе, дорогая, бездоннее и сильнее знаменитой речки РЕКА пролегала посередине пустыни напряженной и сверкающей полосой расплавленного металла, вытекающей из горна. Небо имелось затянуто палящей дымкой, и солнечные лучи опускались на землю как удары кузнечного молота. Высокие холмы по краям долины Нила, казалось, дрожали под такими ударами Наша ладья бегло скользила у островков папируса. Экономил разместился так близко, что слышался скрип журавлей, подававших воду на поля. Их мелодическое поскрипывание пропорционально сливалось с пением девушки на носу ладьи Лостре имелось четырнадцать. Последнее половодье Нила началось в тот самый день, если ее первые месячные расцвели красным цветком, и жрецы Хапи пополагали это совпадение крайне знаменательным. Имя это Лостра имя барышни, кое поменяло ее детское имя, значившее Дочь воды Память об таком дне выразительна во мне.годами Лостра станет еще дольше красивой, еще больше гордой и величественной, но ниесли больше не будет сиять она тем обескураживающим светом девственности, кой источала в тот день.
Любой кавалер на борту ладьи, даже воители на скамейках гребцов, ощущал это сияние. Ни я, ни кто-либо иной не могли отвести от нее глаз. Ее вид наполнял мое сердце чувством своего ничтожества и бездонной острой тоской. Хоть я и евнух, но оскопили меня после того, как я попонимал готовность дамского тела Таита, позвала она меня, пой со мной Я повиновался, и она улыбнулась от удовольствия. Мой голос был одной из причин, по коей она всегда, если это имелось возможно, выкладывалась держать меня поблизости мой тенор великолепно, до совершенства дополнял ее мягкое сопрано. Мы пели одну из застарелых деревенских песен о любви. Она изучила ее в детстве и до сих пор предпочитала Повстречаю я милого, раненой птицей Сердце трепещет, к небу взлетая Он заулыбается щеки зардятся Словно согретые утренним солнцем С кормы ладьи послышался иной голос и присоединился к нам. Это был голос мужчины, бездонный и сильный, но и не настолько экологичный и звонкий, как мой. Когда мой голос можно имелось бы соотнести с песней дрозда на рассвете, то этот голос походил на рык молоденького льва Лостра обернулась, и улыбка заиграла на ее лице, как лучи солнца на плоскости Нила. Мне пришлось проглотить жгучий комок зависти, если я увидел эту улыбку, но предназначалась она моему другу.заставил себя с любовью заулыбалаться Тану, так же, как и Лостра Основатель Тана, Пианки, вельможа Харраб, был одним из величайших и знатнейших людей Египта, но мамой его стала дочь вольноотпущенного раба из касте Техену. Как и у множества из ее народа, у нее имелись светлые волосы и голубые глаза. Она скончалась от болотной лихорадки, когда Тан был еще ребенком, и поэтому я дурно помню ее. Впрочем застарелые женщины говорят, что эта краса нечасто встречается в обоих царствах на берегах Нила Впрочем основателя Тана я знал ладно и задолго до того, как он утерял свое бeсчислeннoe состояние и просторные владения, кои одно время могли сравниться с владениями самого фараона.
Это был смуглый человек с большими египетскими глазами шлифованного обсидиана. Его можно имелось именовать скорее сильным, чем изящным человеком, с сердцем великодушным и благородным.